Прот. Александр Будников. «Воспоминания о прот. Александре Медведском и времени собственного служения в соборе»

Николо-Богоявленский морской собор с момента своего освящения всегда играл важную роль в духовной жизни Петербурга. Особая роль выпала на долю собора в XX веке, он был один из немногих храмов, который не был закрыт в богоборческую эпоху и для многих жителей Петербурга своей архитектурой и богослужением являлся островком той России, которую мы потеряли.

 

С 1941 году собор становится кафедральным, так как в 1940 сюда на хоры Николо-Богоявленского собора переезжает жить митрополит, а в последующем Патриарх Московский и всея Руси Алексий I, и где он с того времени обычно служил. Во время войны, в период блокады Ленинграда он оставался в городе, совершал литургии и молебны, проповедовал, ободрял и утешал верующих. В будние дни, часто без диакона, сам причащал и читал поминания. Постоянно обращался с патриотическими посланиями к своей пастве.

В семинарские годы мы приходили в собор по средам на проповеди одного из самых замечательных священников того времени протоиерея Александра Медведского, настоятеля собора с 1953-1972 годы. Выдающийся проповедник протоиерей Александр Медведский, в 1932 году был арестован. Его приговорили к трем годам лагерей: срок он отбывал в Свирлаге. Возвратился из заключения в 1935 году. «Служить нельзя. Между тем надо воспитывать шестерых детей. Он работает ночным сторожем на заводе... очень часто я видел рано утром маленького, одетого в кацавейку старичка с седенькой бородкой, возвращающегося с ночного дежурства. А иногда я видел в Никольском соборе этого же старичка, горячо молившегося за дальней колонной. Это и был недавний кумир православного Питера отец Александр Медведский» - так вспоминал о пастыре церковный писатель Анатолий Краснов-Левитин. Как по-разному можно увидеть одного и того же человека! Или причиной тому разные обстоятельства, в которые люди попадают?

 

Не могу не привести более поздние по хронологии воспоминания об отце Александре. Протоиерея Михаила Сечейко, ветеран Великой Отечественной войны, рассказывал: «Перевели меня в Князь-Владимирский собор. Вот где была школа! И главным учителем в ней был протоиерей Александр Медведский - знаменитый питерский батюшка 40-50-х годов, один из "китов" -как мы тогда называли их, священников старой школы. Отец Александр одним видом своим мог привести в благоговейный трепет: огромный, величественный, с густым басом... Такая махина! Имел университетское образование, мог по самому крошечному отрывку из Евангелия - по любым двум строкам! - произнести прекрасную проповедь, так раскрыть смысл этих немногих слов, что всем открывалась бездна премудрости, заложенная в них. Его и власти уважали... Он единственный из всего епархиального священства был приглашен на торжественное заседание в Смольный по случаю пятилетия Победы: выступал там перед генералами и адмиралами - говорил без бумажки, но так, что у всех мороз по коже прошел... Бывало, сидит он в алтаре и вздыхает - громко, на весь алтарь. Я к нему подойду: "Отец Александр, что ж вы так вздыхаете?" - "Как же мне не вздыхать, отец Михаил? С меня же еще 58-я статья не снята, я еще "враг народа"!»

 

Настоятель собора, узник Свирлага, сторож на заводе, с 1949 года - снова настоятель родного Князь-Владимирского собора, а затем - в течение многих лет - настоятель кафедрального Николо-Богоявленского собора. Велико милосердие Господа, позволившего Своему верному служителю столько лет нести в безбожное общество свет Христовой правды, проповедовать с амвона знаменитых соборов, где даже в советское время собиралось множество верующих людей! И вот у таких людей мы учились проповедовать, они являлись для нас примером христиан и пастырей которые выдержали все лишения ради своей веры. Они были какими то иными, другими по сравнению с советской действительностью.

 

Мое служение в соборе выпало на 1981-1988 годы, время, когда антицерковный курс, безоговорочно заявленный и неукоснительно проводимый в жизнь в период правление Н.С. Хрущева, был продолжен людьми, отстранившими его от власти. Конечно, крайности этого курса были смягчены. Откровенный и жестокий пропагандистский и административный нажим на Церковь, предпринятый в первой половине 1960-х гг., не укладывался в стратегию постхрущевской «номенклатурной стабилизации». Вместе с политическим режимом должны были стабилизироваться и государственно-церковные отношения, причем на условиях, выгодных власти. При этом новое советское руководство не собиралось отказываться от завоеваний своей «церковной реформы». Поэтому так много сил было потрачено на то, чтобы не допустить обсуждения вопроса о последствиях «церковной реформы» на Поместном соборе 1971 г. курс на изоляцию Церкви, на уменьшения ее влияния был в этот период доминирующим. По сути, власть от открытого, агрессивного противоборства перешла к скрытому, но от того не менее разрушительному противостоянию. Лишь в начале следующего десятилетия, когда все более слабели скрепы государственного организма, Русская Православная Церковь начала движение к постепенному пересмотру сложившейся системы государственного контроля. Это движение все более отчетливо заявило о себе в ходе подготовки к великому юбилею - 1000 - летию Крещения Руси.

 

Весенняя встреча 1988 г. Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева с иерархами Русской Православной Церкви стала верным тактическим шагом на пути оживления духовной жизни общества, которое устала от бессмысленной идеологии. Появилась реальная возможность подготовиться к великому юбилею -1000 - летию Крещения Руси - и Поместному Собору 1988 г. Русская Православная Церковь могла расширить свою деятельность в различных сферах: просветительской, издательской, миссионерской. Были переданы некоторые храмы. И Никольский собор сразу стал помогать вновь переданным храмам. Помог он также и нашему храму пророка Божия Илии настоятелем, которого я стал в 1987 г. пожертвовав некоторые иконы богослужебные облачения. Ведь в то время некому было помочь и поэтому храмы старались помогать друг другу.